Эрагон. Наследие

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эрагон. Наследие » Другая территория » Северные леса


Северные леса

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s1.uploads.ru/i/s06we.png

Дремучий густой лес, выходящий за пределы эльфийских владений, расположенный на самом севере материка.

0

2

Море. Зелёное море…
Прошло около полугода с того момента, как Муртаг и Торн освободились от клятвы и покинули Алагейзию. За это время, когда они стали свободными, когда их мысли стали принадлежать им одним, когда в душе не было поглощающего желания убить всех вокруг, произошло много событий. Они двинулись на север от Урубаена, затем свернули на запад и летели вдоль линии моря, избегая крупных городов. Углубляться вглубь материка они не хотели, поэтому летели на предельной высоте. Так они достигли пределов Алагейзии. В дороге сын Морзана и Алый Дракон почт не встречали путников, лишь редкие поселения располагались под ними.
А потом они увидели море. Бесконечное, простирающееся на много лиг во все стороны море зелени и деревьев. Лес Дю Вельденварден, казалось, граничил с горизонтом на юге, западе и востоке, а с севера он ограничивался лишь холодным северным морем. Муртаг только тогда понял, что почти ничего не знает о пределах мира и текущие знания об Алагейзии и соседних краях составляют сотую часть того, что есть на самом деле.
Лес был густым и очень тёмным почти на всём протяжении. Лишь изредка встречались участки с молодыми деревьями или редким подлеском. Муртаг заключил для себя, что эльфы, которые по сказаниям выпевают рост деревьев, просто не могли уследить за всем Дю Вельденварденом.
Чем дальше алые двигались на северо-восток, тем реже становился лес. Здесь древняя сила, питающая Алагейзию, магия Драконов и других древних рас, редела и становилась непоследовательной. После таких вот участков леса оставались выжженные степи или даже пустыни. Воздух становился более сухим и разряженным, многочисленные речки, впадающие в море, так же изгибались и превращались в узенькие ручейки.
Муртаг и Торн пытались повернуть на север. С каждой попыткой они залетали всё дальше в море, но как бы далеко на север они не летели, они видели под собой лишь пенящееся волнами море. Это превратилось в настоящее испытание силы и воли: если бы они были уверены, что впереди будет материк или какой-нибудь остров, то обязательно бы летели туда. Но у них не было никакой уверенности в этом, и Торну, в конце концов, не смотря на его уверенность в себе, просто не хватило бы сил. Не добавляло альтруизма ещё и то, что они почти не встречали живых существ в море, жизненной силой которых можно было бы подкрепиться.
И вот сейчас, летя вдоль берега, но в достаточном от него отдалении, Муртаг обсуждал этот вопрос с Торном. Они летели уже давно, но так и не нашли каких-либо признаков того, что когда-то здесь останавливались или уходили в море корабли.
- Нет смысла лететь сегодня в море, Торн. – сказал мысленно Муртаг. Его собственный голос в мыслях был каким-то сухим и слишком жёстким. Уже темнело, и, хотя Торну не нужен был солнечный свет для полёта, Всадник не решался предпринимать новую вылазку. Сражение с морем требовала абсолютной выдержки и стопроцентной отдачи сил, а их противниками были суровый ветер, потоки снега и дождя, низкая температура и непроглядный туман. Туман в этой части был серым и каким-то неживым. - Уже темнеет и ты не отдыхал со вчерашнего дня.
Сын Морзана вложил в свои слова как можно больше беспокойства. Забота о Торне была целиком на его плечах, как и забота Торна о нём самом. Эта связь, когда два тела разделяют одну душу, была самой крепкой связью в мире. За эти два года, когда Всаднику и его Дракону пришлось испытать столько мучений и пройти через все испытания, их разумы, мысли и чувства настолько слились воедино, что трудно было сказать, чьи мысли только что промелькнули в голове и чей образ прошлого вскочил в памяти.
Муртаг удобнее уселся в седле, укутываясь в плаще. Конечно, он использовал заклинания, чтобы сохранить тепло внутри своих тел, чтобы убрать режущие потоки ветра, чтобы снизить давление, а так же, чтобы убрать шум от ветра в ушах обоих. Было приятно, но в то же время необычно не слышать ничего вокруг, кроме шуршания крыльев Алого Дракона и объединённого стука их сердец. И всё же Муртаг волновался за Торна.

Отредактировано Муртаг (2012-01-31 19:37:57)

+1

3

Вокруг куда не кинешь взгляд был лес, деревья тянулись друг за другом вереницей и уходя в глубь чащи стояли все ближе друг к другу. Ветки многих переплетались друг с другом образуя лиственную крышу, казалось, что даже луч света не способен проникнуть сквозь эти живые пологи. Леса пугали путников своими огромными размерами, множеством троп и темнотой, легко потеряться, если ничего не видишь, а из многолетних стволов невозможно было сделать себе подходящий факел. Говорили, что в чащах этого леса живут ужасные чудовища, пожирающие непоседливых путников, но Торн был не из пугливых, к тому же мало кто способен устоять перед драконом и он был не один. Дракон и его Всадник - они были много больше, чем друзья, наверное, их можно назвать семьей - Торн и Муртаг, с момента рождения Алого они не расставались и были непобедимы. Если бы кто-то узнал, как сильна их связь, он мог бы просто попробовать их разлучить - друг без друга они погибли оба. Вдвоем против целого мира, но не чувствуя себя одинокими, только свободными - бесконечно свободными. Никто не держал их, никому они не были совершенно ничем обязаны - только друг другу. К тому же намного безопаснее жить, когда ты ни к кому не привязан, даже любовью.
Вот уже полгода прошло с того момента, как они исчезли с просторов Алагейзии. Они двинулись на север от Урубаена, затем свернули на запад и летели вдоль линии моря, избегая крупных городов. Здесь было мало людей - слишком далеко от всех городов, редкие торговцы встречались им по дороге, но с высоты, на которой летел дракон, он был заметен только самому зоркому путнику. Но люди, считая себя лучше всех остальных, редко смотрят наверх, а потому Алый чувствовал себя в полной безопасности. Все было позади, а впереди лишь бескрайние просторы - столько неизведанного, не понятного. Мир был настолько огромен, что даже великий Торн чувствовал себя просто песчинкой. Они облетели всю Алагейзию, и теперь хотели направиться дальше - за пределы моря, на север. Но сколько они не летели - видели лишь море, Торн боялся залетать слишком далеко, чтобы всегда была возможность повернуть назад. В море было много крупной рыбы, у которой можно было бы забрать немного сил, но этих жалких крох хватало только чтобы планировать в холодных северных ветрах, относящих дракона назад к суше.
- Нет смысла лететь сегодня в море, Торн. - дракон едва ли заметил его слова, у Всадника был слишком тихий голос, именно поэтому в их мысленных спорах чаще побеждал Алый - он просто "громко" думал. Ночь опускалась на землю и Муртаг не хотел лететь дальше, уставшему Торну было уже все равно - он просто хотел спать. Он понимал, что завтра их схватка с морскими просторами начнется снова. Хотелось бы сказать, что с каждым разом они залетали все дальше, но это было не так. Их успех зависел скорее не от них самих, а от ветра, который как назло с каждым днем становился все сильнее и приносил с собой туман, из-за которого они просто сбивались с пути, начиная лететь назад. - Уже темнеет и ты не отдыхал со вчерашнего дня. Торн пробурчал что-то нечленораздельное - забота Муртага пусть и льстила ему, но порой была совершенно излишней. Беспокойство было странным чувством, хотя Торн и сам не на шутку беспокоился за Всадника, все-таки частенько позволял совершать ему поступки из-за которых они оба влипали в истории. Алый просто хотел приключений, доброй забавы, чтобы забыть все, что происходило с ними до этого момента, он никогда бы не дал совершить Муртагу что-нибудь действительно угрожающее его жизни. Но без пары синяков или шрамов нельзя научиться быть по настоящему сильным. Бывали моменты, когда Торн думал, что случилось бы с ним после смерти Всадника, и в отличии от Сапфиры, которая поклялась отомстить за смерть Эрагона, если таковая случиться, Алый просто погиб бы. Он не был особенно сильным не внутренне, не внешне, и единственной его опорой был сероглазый юноша. Если бы я умер, что бы ты сделал? - спросил Торн, заранее зная ответ, но все-таки как любой ребенок он хотел убедиться, что Муртаг ответит именно так. Дракон на самом деле все еще был ребенком, этаким подростком - с вечными глупыми мыслями и тягой к приключениям. Жаль, что ему так и не дали спокойно вырасти.

+2

4

Сын Морзана чувствовал себя невероятно вымотанным: за последние несколько дней они пролетели около десятка лиг, не останавливаясь даже на ночлег. Муртаг не был уверен, кончится ли когда-нибудь материк и береговая линия, но серое море всегда было по левое крыло от Торна. Муртаг был уверен, что сейчас они держат курс на северо-восток.
Молчание Торна было немного отягощающим, но Всадник не стал докучать дракона разговорами и углубился в свои собственные воспоминания. Алый устал и летел уже заметно медленнее, а его раздражённость могла быть объяснена сонливостью. Муртаг был согласен с Торном по поводу того, что только здесь – среди бескрайнего моря и лесов, - происходит переосмысление жизненных ценностей.
Муртаг перебирал в памяти свои последние воспоминания о Селене – его матери. Её образ был размытым и смутно-вспоминающимся, ведь она ушла, когда мальчику не было и трёх лет. Муртаг за свою жизнь успел поменять мнение о Селене, когда узнал, что она была влюблена в Брома и пожертвовала собой, чтобы спасти своего второго сына – его сводного брата Эрагона. Однако Всадник отметил, что больше не раздумывает над тем, что случилось бы, если он, Муртаг, был младшим братом и Селена спрятала бы его в деревушке Карвахолле.
«Наверное, я уже вырос из этого», - мрачно подумал Муртаг.
Всадник так увлёкся своими воспоминаниями, что не сразу заметил заданного Торном вопроса. Однако вопрос алого привёл Всадника в замешательство.
Жизнь Торна и Муртага проходила в кромешной тьме, выбраться из которой не представляло не единого шанса. В самом начале их с Торном пути Эрагон, возможно, смог бы одержать вверх, как это было однажды. Тогда Муртаг и Торн были неопытными, по сравнению с нынешним временем. Но ни Эрагон, ни Сапфира не желали смерти алым. А затем Эрагон и Сапфира вовсе не представляли опасности, даже со своим зачарованным Даэтдаэтром. Гораздо опаснее был Гальбаторикс, гнев которого был страшнее даже Смерти.
Муртаг попытался вспомнить, какие чувства он ощущал в те моменты,  когда Гальбаторикс, после самого вылупления Торна, манипулировал Всадником, причиняя боль дракону. Это чувство было неописуемым и включало в себя боль, панику, страх, ненависть и злобу.
- Я бы посмотрел на того смельчака, который сможет победить меня и причинить тебе вред, - с лёгким задором ответил Муртаг. И в этих словах была правда: ни один маг или фехтовальщик не сможет сравниться с Всадником в мастерстве, а Торн никогда не позволит нанести себе по крайней мере одно смертельное ранение.
И тем не менее сын Морзана попытался представить, что бы он ощущал, если бы Торн действительно погиб, и их связь прервалась бы навеки. Боль пронзила сердце и ум Всадника, и Муртаг мгновенно бросил эту идею. Даже в мыслях ощущение пустоты и одиночества были ужасающими.
- Я бы сошёл с ума от боли, – более серьёзно добавил Всадник и продолжил, прекрасно зная, что Торн ожидает такого ответа: - Никто не смог бы разделить со мной это горе, однако я заставил бы того, кто сможет навредить тебе, молить о смерти.
Слова прозвучали искренне, но с отчётливым садизмом. Муртаг ничего не мог поделать с этим и с трудом понимал, откуда взялась сухость в его голосе. Скорее всего усталость давила на плечи тяжким грузом.
Муртаг и Торн были прекрасно осведомлены о пытках, так как Гальбаторикс делился этими знаниями с Всадником особенно тщательно. Мысли о каторгах заставили всадника вспомнить о Насуаде, и юноша почувствовал укол в сердце. Пытаясь отогнать от себя эти воспоминания, Всадник занялся рассмотрением реакции дракона на его ответ. По крайней мере это должно было немного скрасить настроение дракона.

+1


Вы здесь » Эрагон. Наследие » Другая территория » Северные леса